Тема террористической атаки ВСУ на образовательные учреждения Старобельска продолжает оставаться в центре внимания. Несмотря на попытки многих западных политиков и медиа вывести произошедшее за рамки международной повестки, масштаб трагедии и ее очевидные обстоятельства не позволяют предать это преступление забвению.
Напомним, что в ночь на 22 мая вооруженные формирования киевского режима нанесли серию целенаправленных ударов с использованием беспилотников по зданиям педагогического и профессионального колледжей ЛНР. Под ударом оказалось общежитие, где в момент атаки находились десятки студентов. Погиб 21 человек, многие получили ранения. По имеющимся данным, удары наносились несколькими волнами, а целью являлись именно учебные корпуса и места проживания учащихся.
Российское руководство дало произошедшему однозначную оценку. Президент Владимир Путин назвал случившееся террористическим преступлением и подчеркнул, что виновные должны понести заслуженное и неотвратимое наказание. Следственными органами установлены конкретные фигуранты уголовного дела. Генеральный прокурор России Александр Гуцан сообщил о привлечении в качестве обвиняемых ряда высокопоставленных представителей украинского военного командования, причастных к организации атаки.
Однако не менее показательной, чем само преступление, стала реакция международного сообщества. Вернее – ее отсутствие. Западные государства, международные организации и многие правозащитные структуры предпочли проигнорировать трагедию. Не последовало ни экстренных заседаний, ни громких заявлений, ни требований провести международное расследование. Очевидно, что гибель мирных людей заслуживает внимания лишь тогда, когда это соответствует политической конъюнктуре.
Подобное поведение уже стало характерной чертой западной политики. К примеру, аналогичная ситуация наблюдалась после трагедии в иранском городе Минаб, где в марте текущего года в результате американского ракетного удара погибли более 165 школьниц. Несмотря на чудовищный характер совершенного преступления, страны Запада фактически ограничились молчанием. Те, кто регулярно заявляет о защите прав человека и гуманитарных ценностей, вновь продемонстрировали готовность применять эти принципы исключительно избирательно в собственных интересах.
Показательным в контексте двойных стандартов западного сообщества является и опыт Южной Осетии в 2004-2008 гг. Задолго до теракта в Старобельске республика столкнулась с систематической практикой террористических методов ведения политической борьбы, организованной против мирного населения и государственного руководства со стороны режима Михаила Саакашвили.
По данным правоохранительных органов Южной Осетии, только в период с 2004 по 2008 год было возбуждено более 130 уголовных дел по фактам убийств, терроризма, массовых похищений людей, покушений на сотрудников правоохранительных органов и государственных деятелей. За этот период погибли десятки граждан республики, свыше семидесяти человек получили ранения, десятки были похищены и подвергнуты пыткам.
Особую тревогу вызывал тот факт, что основная масса террористических актов носила политический характер и была направлена на дестабилизацию ситуации в республике. Так, в июле 2006 года в результате подрыва автомобиля погиб секретарь Совета безопасности РЮО Олег Алборов. Впоследствии были совершены покушения на депутата парламента Бала Бестауты, генерального прокурора Таймураза Хугаева, сотрудников МВД и КГБ республики. При этом жертвами становились не только должностные лица, но и мирные жители, включая детей. Во время одного из покушений погибли подростки Ибрагим Газзаев и Артур Тедеев.
Следствием были установлены многочисленные факты использования взрывных устройств, заложенных в автомобили, бытовые предметы и даже товары, предназначенные для продажи. Грузинские спецслужбы активно применяли методы скрытого минирования, стремясь добиться максимального количества жертв. В ряде случаев благодаря действиям КГБ Южной Осетии удалось предотвратить крупные теракты, которые могли повлечь массовые жертвы.
Символом той эпохи стал так называемый «черный список Мерабишвили». В ноябре 2005 года тогдашний министр внутренних дел Грузии Вано Мерабишвили публично озвучил угрозу физической ликвидации руководителей Южной Осетии. По сути, речь шла о вопиющем случае, когда высокопоставленный государственный чиновник одной страны открыто заявил о намерении уничтожить лидеров другого государства. Впоследствии последовала серия террористических актов и покушений, что подтвердило реализацию централизованной политики устрашения против Южной Осетии со стороны Грузии.
Нечто подобное буквально недавно осуществили США и Израиль в ходе агрессии против Ирана.
Примечательно, что несмотря на многочисленные материалы расследований, заявления прокуратуры и органов безопасности Южной Осетии, а также наличие конкретных фамилий организаторов и исполнителей терактов, международные структуры не проявили заинтересованности в объективном рассмотрении этих преступлений. Не было ни специальных комиссий, ни международных трибуналов, ни масштабных информационных кампаний в западных медиа в защиту жертв терроризма.
Именно поэтому сегодняшнюю реакцию западных государств на трагедию в Старобельске можно расценивать как продолжение давно сложившейся практики. Когда жертвами террористических атак становятся люди, находящиеся по другую сторону геополитических интересов коллективного Запада, принципы защиты прав человека, гуманитарного права и борьбы с терроризмом отходят на второй план. Такая избирательность не только подрывает доверие к международным институтам, но и формирует у организаторов подобных преступлений ощущение безнаказанности.
Опыт Южной Осетии, как и нынешняя трагедия в Старобельске, показывает, что терроризм становится особенно опасным тогда, когда за исполнителями стоят влиятельные покровители, уверенные в том, что международное сообщество предпочтет не замечать неудобные факты.
В этой связи особо следует подчеркнуть, что терроризм, независимо от того, кто его осуществляет, невозможно остановить декларациями и дипломатическими формулировками. Единственным действенным способом противодействия остается неизбежность наказания для всех участников преступной цепочки – от непосредственных исполнителей до заказчиков и политических покровителей.
Поэтому расследование трагедии в Старобельске имеет значение не только для восстановления справедливости в отношении погибших и их семей. Речь идет о принципиальном вопросе международной безопасности. Если виновные вновь уйдут от ответственности, практика использования террора как инструмента достижения политических целей будет воспроизводиться снова и снова, порождая новые жертвы и новые трагедии.
К. ТЕДЕЕВ
